vas_pop: (Малевич)
Михаил Анохин звонил.
Рассказал о предновогоднем собрании писательской организации, где (вроде как в докладе главы оной - Бориса Бурмистрова) прозвучало предложение исключить меня из СП, ибо я выиграл иск против "Огней Кузбасса".
Странные люди.
Намереваются скандал лечить ещё бОльшим скандалом.

Даже материться неохота.
vas_pop: (Малевич)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] roman_n в Чармс ! Шардам !!
Оригинал взят у [livejournal.com profile] papasha_mueller в Чармс ! Шардам !!
"Каспаров был бессовестной сволочью. Как-то раз продал душу Госдепу. И не отдал. Пришлось через Европейский суд по правам человека отнимать.

Однажды правозащитник Лев Пономарёв переоделся Сталиным, расстрелял 100 миллионов человек и пришёл к академику Сахарову, царство ему небесное. Елена Боннэр долго смеялась над этой замечательной выдумкой, а Сахаров тоже смеялся, но кулачком на всякий случай погрозил, царство ему небесное.

Лёню Гозмана не любили за двурушничество, а он думал- из-за того, что он еврей. Вот пример, как по незнанию можно сгубить блестящую политическую карьеру.

Константин Натанович Боровой любил выкладывать видео с Валерией Ильинишной Новодворской. Однажды выложил на ютьюб, как они были вместе в душе под заголовком "Голая правда о демократии". Тут даже Березовский начал рваться приехать и отпиздить Борового. Но Чичваркин его отговорил, сказав: "Лучше меня отпизди, я привыкомши".

Крылов и Холмогоров всегда думали о судьбах России. Крылов н фамилию сменил, чтобы лучше думалось. Думают они, думают, день, другой, а потом пойдут в баню и закажут блядей (не как Чирикова, а в хорошем смысле), водки и осетрины. И ну куражиться. А какой русский не любит покуражиться?

Немцов очень любил называть Чирикову блядью. Бывалочи придёт она к нему, скажет: "Ну что же ты, Боренька, одно дело всё-таки делаем", а он ей: "Уйди, блядь, я по телефону разговариваю".

Однажды Немцов переоделся Путиным и пошёл на Болотную площадь. А по дороге встретил Парфёнова и Акунина, которые плевали в Москву-реку с моста, обозначая свой протест против власти. Увидали Путина - и врассыпную, а Немцов побежал за ними, чтобы сказать, что он не Путин. Потом в европейских газетах писали, что Путин преследует журналистов и литераторов.

Как-то раз Навального посадили на 15 суток. А когда уже пошли 16-е, он начал звать господина надзирателя. Звал он звал, да всё без толку: сидят господа полицейские, шаверму кушают и в усы улыбаются, а к камере не идут. Тут на плечо Навального опустилась рука, он обернулся и увидел умное еврейское лицо в очках с дужками из консервных банок. Лицо сказало: "Мне тоже в 2005-м говорили - отсидишь, мол, 15 суток и выйдешь, только расскажи, о чем Боря Немцов по телефону говорил, с тех пор и сижу". Тогда Навальный горько заплакал.

Шендерович очень любил ходить в гости, но не потому, что был еврей, как Гозман, а по широте души и таланта. А матрацы не любил. Как завидит в гостях у кого-нибудь матрац, так тотчас же убегает сочинять письмо об антисемитизме во Всемирный еврейский конгресс.

Однажды Илья Яшин переоделся узником совести и пришёл в британское посольство. Но визу ему всё равно не дали, а охранник даже полокотил немного, не до крови. С тех пор Яшин сильно невзлюбил Путина.

Сидят как-то за столом Немцов и Оксана Дмитриева. Вдруг Немцов возьми да заори: "Сдавай мандаты!" Та, конечно, оскорбилась, а он ей: "Сдавай, говорю, карты, манда ты, уже полчаса не можем второй кон начать".

Алексей Венедиктов часто ездил в Эстонию. Там его каждой ночью обкрадывали, били и называли русской собакой, а по приезде в Россию он всякий раз клеймил гэбэшный режим, который не мог удержать его от злополучных поездок.

Однажды Сергей Миронов переоделся Боженой Рынской, пошёл на Болотную площадь и начал рвать на груди тельняшку, крича: "Я Божена!" и "За ВДВ!" А потом все говорили что у Божены маленькая волосатая грудь, а Немцов добавлял, что именно поэтому её никто не ебёт.

Однажды академик Сахаров говорил по телефону и крыл матом всю Московскую Хельсинкскую группу. А потом устыдился. Чего это я, говорит, как Немцов какой-то, царство мне небесное.

Лимонов однажды переоделся Путиным и стал кричать сам себе: "Путин, уходи!" и ушел. А потом, конечно же, пришёл опять и очень долго смеялся, говоря всем, что пришёл на третий срок, даже книгу про то написал."

(Источник - Интернет и "В контакте", собрал, обобщил и творчески переработал вроде бы камрад istukov)




vas_pop: (Малевич)
Вот в каких выражениях рекламирует свою книжку прокопчанин Анатолий Ярмолюк, уговаривая читателя от третьего лица: http://za-za.net/zhareny-e-raki/

"Прозу сибирского журналиста и писателя Анатолия Ярмолюка можно поставить в один ряд с творчеством Распутина, Шукшина, Астафьева… Народ земли русской, его характеры, страсти, юмор, непостижимая логика и восхитительная широта души, доброта и жертвенность – всё это есть и в произведениях Ярмолюка".

От так от. И это о писаниях весьма средних даже по нашим провинциальным меркам. Кстати, про цыган, а не про русских. Вот, к примеру: http://ognikuzbassa.ru/category-prose/461-vperjod-i-dalshe-rasskaz-tsyganskogo-barona

А вот и сам он, кросавчег:



Признаюсь, есть у меня к нему и иные счёты, ибо грязно, переходя на личности, выдавая ложь за правду, пишет этот Ярмолюк в защиту русского языка, который в его защите, на мой взгляд, никак не нуждается.
vas_pop: (Малевич)
Ёся Куралов таки отреагировал на мой скепсис относительно членства в СП.
Понятно, в свойственной ему интеллигентной манере: http://iosifkuralov.livejournal.com/101457.html

Хабальные глупости игнорирую.
Скажу про литературное приложение к газете "Кузбасс".

"Круг чтения", который я делал четыре года, был нужен не мне (хотя и мне - как новый, вернее, ранее непрофильный вид журналистской работы), но прежде всего - писательской организации.
Это очевидно.
"Круг" оперативно откликался на новинки книжно-журнальной продукции, поддерживая литературный процесс в Кузбассе. Вокруг него быстро сформировался постоянный авторский контингент.
Полагаю, он был полезен и интересен литераторам ещё и потому, что разом умножал аудиторию печатавшихся в приложении до 26 тысяч при обычном книжном тираже 200-500 экземпляров. К тому же "Круг" платил неплохие (газетные) гонорары.
Замечу, что параллельно "Кругу" издавалась некая "культурная" газета, не пересекавшая пределы корпоративного сектора, а в основном тираже "Кузбасса" в пику "Кругу" выходила (и продолжает выходить, не имея успеха) литературно-коммерческая страничка, рекламировавшая квазимодные книжные новинки.
"Круг", будучи "газетой в газете", привлекал авторов, критиковавших фальсификацию истории, отстаивавших традиционные русские ценности, раздражая многочисленность адептов либерализма.
При этом "Круг" был неудобен активистам писсоюза тем, что формировался мною ЕДИНОЛИЧНО. Пожелания со стороны не игнорировались, но любые указивки и указивщики, равно как и жалобщики на то, что их не печатает "Круг", во внимание не принимались.
Депкульт отказал в финансировании "Круга", редактор "Кузбасса" устал от трепологии типа "что это он ("Круг чтения") себе позволяет" и закрыл приложение.
Обращение областного Совета старейшин (инициативу проявил Геннадий Юров) к власти по поводу "Круга чтения" не было услышано. Правление кемеровской организации СПР беспомощно пожало плечами.


ПиЭс.
Нынче в Кемерове беспрецедентно много писателей. Ажник три (!) писательские организации. На мой взгляд, это неавторитетные, преимущественно графоманские сообщества людей с непотверждёнными (не подтверждаемыми в любой отдалённой перспектике) амбициями.
Плавать в этом вонючем бульоне мне, признаюсь, просто западло.

ПиПиЭс. Если дело в корочке-удостоверении, то, честно сказать, даже не знаю, где оно. Вняв настояниям Куралова, как найду - порву и выброшу.
vas_pop: (Default)
Сказали, что помер Валерий Зубарев.
Кузбасский поэт, а в прошлом брат-журналист.

Последнее время наши отношения как-то разладились.
Во вражду не перешли, но всё ж прости, Валера.



Тут Зубарев (слева) молодой, хотя и самый старший из троих.
1990 год. Целую эпоху назад.

vas_pop: (Default)


Умер Василий Иванович Белов.
"Привычное дело", "Плотницкие рассказы", "Воспитание по доктору Споку", "Кануны".

Они у меня все рядом. И на книжной полке, и в ощущениях.
Белов, Шукшин, Солоухин, Астафьев...
Такие разные по литературным почеркам. По тематике. По персонажам: астафьевские с Енисея, солоухинские с владиммирских проосёлков, шукшинские с Катуни, беловские с вологодских угоров.
При этом свои, как Николай Угодник на божничке.

Из нынешних и поставить рядом некого. Сплошь борзописцы-евреи-москвичи. На одно бойко торгующее собой лицо.
Остался-то кто в настоящей литературе?
Распутин...
vas_pop: (Default)
Разговор с Геннадием Юровым.
Готовит очередной выпуск "Красной горки".
75-летний Юров планирует отпраздновать 70-летие Кемеровской области.

Взял у меня два материала.
Один про шахтёрскую забастовку 1989 года. Другой - "Родовое дерево". О том, как началось наше сибирское колено.

Ещё одна хорошая идея у Юрова - сделать настоящую хрестоматию по кузбасской литературе. С периодизацией и характеристиками периодов. Возможно, начиная с записок миссионера Василия Вербицкого.
Ну, и далее по времени пробежка и по самым значимым фигурам. "Подлесок" тоже без внимания не останется. Но на своём месте.
Пригласил меня к участию.
Обременительно и бездоходно, но согласился.

То, что вышло в 2006 и было названо "хрестоматия" - сущее недоразумение. Составители пропиарили себя, не более.
Ну, вот пример.
Сравнимы ли в литературном своём весе Евгений Буравлёв, с которого началась областная писательская организация, и Борис Бурмистров, которым она заканчивается?
Нет. Буравлёв - личность в человеческом и поэтическом смыслах.
Бурмистров - просто литературный чиновник.
Но в той "хрестоматии" у Буравлёва два стиха, а у Бурмистрова - двадцать.

Ошибки надо исправлять.

Кстати, характерно, что в "Новой литературной карте России" http://www.litkarta.ru/russia/kemerovo/ нет никого из сегодняшних активистов Дома литераторов. Но есть интересные имена. К сожалению, не все взошедшие/восходящие на кемеровской земле, многие выехали из нашего душного мирка на свежий воздух. Или просто игнорируют существование писательского квазисообщества.

Книги

Nov. 24th, 2012 11:28 am
vas_pop: (Default)


Ещё одну книжку восстановил из некогда утраченных.
Овидий в переводе Сергея Шервинского с иллюстрациями Феликса Збарского.
ХудЛит, 1963 год.
На редкость изящный томик по тем временам.

Мы, студенты филфака тех времён, были от античной литературы в непреходящем "аффуе" и завидовали друг другу: ты ещё не читал Софокла (Эсхила, Еврипида, Овидия, Катулла) - повезло, что прочитаешь.

Позже Шервинский перевёл "Метаморфозы" Овидия.
Может, не позже, не знаю, когда именно перевёл, но издана книжка была в конце 1970-х в "Библиотеке античной литературы" всё того ж ХудЛита. Причём с иллюстрациями Пикассо. Такими пряно-реалистичными и недвусмысленно-сексуальными.
Вот что позволяли себе издатели в "застойное время". Между прочим, совпавшее с "книжным бумом". Народ искал, коллекционировал, спекулировал - томик Ахматовой в "Библиотеке поэта" стоил в книжном ряду "толкучки" треть среднемесячной зарплаты советского гражданина, рублей полста.

"Метаморфозы" у меня есть, книга сохранилась.
Вот её суперобложка:



Нетрудно, сравнив, увидеть, что Збарский иллюстрировал "Любовные элегии" в пикассовском духе и с не меньшим изяществом.



Вспоминая эти и иные книжки, в тоску вхожу по поводу утраченной культуры книжной иллюстрации и, конечно, полного конца переводческой школы - нынче зарубежную литературу перетолмачивают с машинного подстрочника абы как.
Михаил Светлов говорил о таких творениях - "перевод с говяжьего".
В памятную же пору работали Шервинский, Левик, Маршак...
Сам Корней Чуковский писал популярные статьи о переводах и переводчиках, называя их работу "Высокое искусство".

Такие дела, как говаривали у Курта Воннегута...


vas_pop: (Default)


Отчего такой плач по Стругацкому?
"Эхо Мацы" просто-таки грудь в кровь царапает.

Читал.
Ещё в школе.
"Страна багровых туч".
Нихера не помню, о чём.
"Понедельник начинается в субботу" - забавная вещь.
Потом про этого, про Румату, посланца коммунистического завтра в средневековое позавчера.
Вполне идейные и в принципе не слишком выдающиеся из серошинельного строя книги.
Разве что "Пикник на обочине"? То бишь "Сталкер"?
Так это Тарковский, от стругацкого рассказика там, почитай, ничего.

Признаться, осмелевших "перестроечных" Стругацких я не читал (хотя и пытался), там вполне понятно, про что и зачем - не интригует, не про "страну багровых туч" и не про сталкеров.
Как ни пытайся из них сделать идейных диссидентов, хрен, не выходит. Нормальные савейские, а потом, по велению времени, антисавейские фантасты.

Или ветер дует туда, куда ему показывает флюгер?

Чуваку восьмидесятый год шёл.
Помер.
Дай, Господи, нам до его лет дожить.
Всё.
vas_pop: (Default)
Владимир Бушин о новом-старом литературно-кинематографическом ажиотаже

http://zavtra.ru/content/view/lebedinyij-pisk-2012-10-31-000000/
vas_pop: (Default)
http://lentaregion.ru/38904



В принципе, всякого блогера можно квалифицировать как литератора. То есть, писателя. Потому что в Живом Журнале человек смотрит на себя отстраненно. Как бы через бинокль с обратной стороны.

Это происходит, даже когда блогер сообщает о чём-то сугубо личном, даже интимном. Писательство есть использование себя в качестве персонажа в тексте. Собственно, о чём более интересном, чем о себе, может поведать человек человеку? Сам Маяковский говорил: «Я поэт. Этим и интересен. Об этом и пишу». Немаловажно, что блогер-писатель не только пишет, но и активно читает себе подобных.

Разумеется, среди писателей-блогеров в особую касту выделяют себя профессионалы пера и клавиатуры. Грубо говоря, это те, кто зарабатывает сочинительством. Не журналисты. Их отсюда исключу. Журналисты сообщают о фактах, либо комментируют их. Некоторые препарируют — то люмпены-пиарщики и пошлый, но хорошо оплачиваемый народ — политтехнологи.

Итак, литераторы.

В ЖЖ опубликован и постоянно пополняется словарь литературных деятелей, засветившихся в блогосфере.

Там присутствуют блоги, раз-другой отметившихся в ЖЖ. Таков, например, Александр Проханов, появившийся последний раз на этой площадке в 2006 году с отрывком из романа «Теплоход Иосиф Бродский».

Но есть и активно работающие на платформе ЖЖ: например, популярный критик и культуртрегер Александр Архангельский, прозаик Эдуард Багиров, именующий себя «гастарбайтером всея Руси», знаменитый «левак» Захар Прилепин, многие другие, в основном столичные ребята: Питер, Москва, реже Киев. Много из эмигрантов, тут США, Израиль, само собой, и очень мало — провинция, мельком отметил Новосибирск, Пермь и Иркутск, это то, что попало в словарь, ведь его составляли москвичи.

Налицо, впрочем, замечательный земляк, кемеровчанин Сергей Солоух — этот прорвался в высший творческий слой, в сливки отечественной литературы, порадуемся за него.

С нестоличным литературным творчеством можно познакомиться в журнале Ме-Га-Лит, где хозяйничает Александр Петрушкин. Тут конгломерат различных сетевых изданий.

Успешные или, как минимум, закрепившиеся в качестве успешных в общественном мнении литераторы публикуются в бумажных журналах. Их регулярно представляет портал «Журнальный зал», пропагандирующий, продвигающий и закрепляющий (к сожалению, не весьма результативно) традиционный российский журнал как «эстетический феномен».

Должен сказать, что далеко не все «толстые» журналы удостоились чести попасть в столь важное собрание. Например, красноярский журнал «День и ночь» попал, а кемеровский «Огни Кузбасса» — нет.

Менее успешные и вовсе не успешные литераторы тусуются на литературный сайтах типа «Поэзия» или «Проза». Туда путь открыт всякому.

Большинству из них вряд ли светит успех в будущем. Но есть там и немало откровенно и наглядно талантливых людей, за которых просто-таки обидно.

А те, кому ничто не светит не унывают, пишут блоги про себя и близких и имя таким литераторам — легион. Они не попадают ни в шот- , ни лонг-листы литературных премий. Но они есть и с этим приходится считаться — они «молчаливое большинство», которое не только пишет, но ещё и читает, и от того, что это взыскательное большинство читает, зависит судьба русской литературы.

Ведь литература без читателя (и блогера-писателя) — ничто, гиль, нонсенс, абракадабра, бессмыслица и полное безобразие.
vas_pop: (Default)


Голливуд собрался экранизировать «Мастера и Маргариту».
Это сделает компания Stone Village Pictures. Она выкупила права на экранизацию произведения у внука Елены Сергеевны Булгаковой Сергея Шиловского, живущего в США.
Этот внук в своё время запретил к показу экранизацию Юрия Кары. Ну, а тут, похоже, сговорились о сумме. Пишут, что она с шестью нулями.
Голливудцы собираются сотворить экранизацию со всеми нонешними спецэффектами. Похоже, это и станет настоящим содержанием фильма. Нонешний народ любит, чтоб было красиво.

Роману везёт на экранизации. Там и немцы чего-то сняли, и поляк Анджей Вайда. Ну, и наши, само собой.
Булгаков вообще стал самым кинематографичным русским писателем, У него экранизировано почти всё, кроме разве что пьесы «Батум», посвящённой Сталину.

В США сейчас полным ходом снимают сериал по «Запискам юного врача». Пишут, что цикл рассказов Булгакова стал основой для четырехсерийного шоу. Главные роли достались звезде «Гарри Поттера» Дэниэлу Рэклиффу и Джону Хэмму, прославившемуся в сериале «Безумцы», причем играют они одного персонажа разных возрастов.
Видимо, и в эти рассказы, строго классического письма, напустят "гаррипоттеровщины".

Признаюсь, ни одной экранизации я толком не смотрел. Лишь «Ивана Васильевича». Там киношный юмор, на мой вкус, адекватен булгаковскому. Особенно гнусной показалась экранизация Бортко.
Мне кажется, Булгаков – при всей кажущейся кинематографичности – никак не для мельтешения на экране.
А уж снятый на "фабрике грёз"...

Ну, как возможно снять это:
"В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат".

Или это:
"Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней, опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды… Пропал Ершалаим – великий город, как будто не существовал на свете".

Опять получится яблоко из раскрашенного воска - мёртвое.

vas_pop: (Default)
В ЛитРоссии - юбилей.
Помню её блистательное начало, затем уничтоженное хрущёвским завинчиванием гаек.

Был её автором. Дважды и растянуто во времени. Но с принципиальными для себя материалами.

Первый раз - на исходе 1980-х с небольшим очерком "Личный интерес" из деревеньки Корнилово про "куркуля"-пенсионера Ивана Игнатьевича Игнатенко, ухитрявшегося у себя на подворье растить скотины за полколхоза.

Второй раз через двадцать лет. Материал "Ни дня без склочки" - про кемеровское отделение СРП и, в частности, про исторических говнокопателей Тогулева с Кушниковой.

Дык в качестве "постоянного автора" присоединяюсь к поздравлением.

Оригинал взят у [livejournal.com profile] gadsjl_7 в вопросы главреду Литературной России В.Огрызко _ выпускается том "ВСЁ О СЕНЧИНЕ"
Задал несколько вопросов главреду "Литературной России" В.Огрызко
Оригинал взят у [livejournal.com profile] igor_panin в Задал несколько вопросов главреду "Литературной России" В.Огрызко


«Младшей сестре» уже 50

31 октября еженедельнику «Литературная Россия» исполняется 50 лет. Сегодня мы задаём вопросы главному редактору издания Вячеславу ОГРЫЗКО.



– Вячеслав Вячеславович, какие мероприятия вы планируете провести в связи с юбилеем?

– 8 ноября будет вечер в Доме национальностей, потом 22 ноября – в Центральном доме литераторов. Мы будем рады видеть на этих мероприятиях и всех наших коллег из «Литературной газеты». Ваша газета для нас как старшая сестра.
На этих вечерах мы представим две наши новые книги: «Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания» и мою работу «Дерзать или лизать: Историко-литературное исследование».
Если успеем, то привезём ещё сигнальные экземпляры четвёртого тома собрания сочинений Юрия Кузнецова с комментариями Евгения Богачкова (Юрий Поликарпович был большим другом нашей редакции) и очень необычный том «Всё о Сенчине». Плюс мы сдали в типографию книгу «Селькупская литература» (с 2001 года издаём целую серию, посвящённую вопросам формирования и развития литератур малых народов Севера; данная книга будет восемнадцатой по счёту).

Read more... )

vas_pop: (Default)


На просторах интернет-букинистики нашёл книжку, которой «болел» в позднем отрочестве: Марк Твен «Жизнь на Миссисипи».
Том Сойер и Гек Финн были читаны-перечитаны-заброшены, там выдумка, по-видимому с возрастом пришло время вдумчивого и познавательного чтения.
Нашёл то самое издание: оранжевый переплёт, карельское издательство, Петрозаводск. А перевод Риты Райт.

К слову, о Райт-Ковалёвой. Она много чего принесла в русское чтение с «американского» языка. И с немецкого. И с французского. Её называют гениальным переводчиком. И это действительно так. Оставаясь американцами, её герои заговорили полноценным и полнокровным русским языком. Сергей Довлатов считал, что язык Риты Райт-Ковалёвой – образцовый язык русской прозы.

И ещё к слову.
Но в другой тональности.
После её классических переводов Сэлинджера объявился какой-то мудак и заново всё перевёл.
Повесть «Над пропастью во ржи» стала «Ловец на хлебном поле». Рассказ «Хорошо ловится рыбка-бананка» превратился в «Самый день для банабульки», а «Выше стропила, плотники» (прямая цитата из сэлинджеровского текста) – в «Потолок поднимайте, плотники». «Голубой период Де Домье-Смита» стал «Серым» и отсыл к «голубому периоду» Пикассо исчез.
Про всё иное с выдуманными, кривыми, не русскими и не английскими словами типа уже упомянутой «банабульки» говорить мерзко.
Но всё это издано «Эксмо». Бред какой-то.

Ещё была школа переводчиков Ивана Кашкина, они мощно переводили Хемингуэя, популярного у нас ещё с 1930-х годов: Волжина, Топер и другие.
Вообще русско-советская переводческая школа – великолепие, её не перехвалить.
И вдруг этот дятел с «банабулькой».

Ладно.
Хотел ведь про «Жизнь на Миссисипи».

Предположу, что у всякого настоящего писателя в жизнь есть Река.
Это, впрочем, не моё предположение, а друга-однокурсника Анатолия Омельчука, пишущего отличную, на мой вкус, художественно-документальную прозу. Омельчук вырос на Оби, в её среднем течении, и дыхание Реки сопровождает его всю жизнь.
Полагаю, как и большую часть русских писателей – припомните, что есть для классиков Волга.
Сибиряки тем более привязаны к текучей воде.
Астафьев – это Енисей.
Распутин – Ангара.
Шукшин – Катунь.
Наш кемеровчанин Геннадий Юров – Томь.

Американец Марк Твен, в юношестве Сэмюэль Клеменс – это Миссисипи.
Предвкушаю перечтение.
Книжку кому-то давным-давно задарил. И вот она вернулась ко мне через много лет. Петрозаводским изданием 1960 года.
Мне тогда всего 14…

vas_pop: (Default)


Романтик Эдуард Лимонов о Сибири http://www.inosmi.ru/russia/20121029/201457189.html:

Сибирь щекочет мое самолюбие. Однажды я провел зиму в Красноярске. Хотя на улице было минус 40, жители развлекались, вырезая из льда огромные фигуры. Я писал книгу о красноярской мафии и целыми днями разговаривал с бандитами и полицейскими. Это было невероятно интересно, а вы спрашиваете, зачем мне Сибирь… А какие там реки! Взять хотя бы Подкаменную Тунгуску от одного названия кровь стынет в жилах. На Алтае местные жители ездят на небольших лошадях. Как индейцы в XVII веке, только вместо луков у них ружья. Они организуются в бандитские артели, разводят оленей, рога которых продают по три тысячи долларов за килограмм. А наши кедровые леса! Красный кедр тверд, как железо, ночью в костре он горит медленно, испуская ароматный наркотический дым. В Ханты-Мансийском округе есть газ, а земля там принадлежит малому народу Хантов. Они научились отстаивать свое, разбогатели, приобрели суперсовременные снегоходы, а при этом заплетают волосы в косы, как древние китайцы…
vas_pop: (Default)
http://lentaregion.ru/38357

В Томске, на набережной Томи стоит памятник Антону Павловичу Чехову. Писатель побывал здесь однажды, в 1890 году, проездом на остров Сахалин.

Томск Чехову не понравился. Он записал в дорожном дневничке, вот несколько выдержек: «Томск гроша медного не стоит. Скучнейший город и люди здесь прескучнейшие. Город нетрезвый. Грязь невылазная. На постоялом дворе горничная, подавая мне ложку, вытерла её о зад».

Томск отомстил писателю через сто с лишним лет, установив памятник-карикатуру «Антон Павлович в Томске глазами пьяного мужика, лежащего в канаве и не читавшего «Каштанку». Памятник стоит напротив харчевни, когда-то звавшейся «Славянский базар», там столовался Чехов.

Кстати, несмотря на антисанитарию, кормили автора «Каштанки» неплохо: «Обеды здесь отменные», — такая осталась запись в дневнике.

Писатель работы скульптора Леонтия Усова изображен босым, но в шляпе и с зонтиком. Он очень популярен у многочисленных томских студентов: чтобы экзамен прошёл удачно, следует потереть Антону Павловичу нос. Так что эта часть памятникова лица сияет отполированным бронзовым блеском.

Памятник установлен на народные средства. Однако не всем он нравится. На ближайшей сессии городская Дума намерена решить, быть ли памятнику, не перенести ли его куда.

Рекомендацию о переносе выдал совет городских старейшин, в котором состоит писатель Сергей Заплавный.

Старого писателя смущает, что классик изображён в шаржированном виде и стоит в исторической части города, в «Губернаторском квартале», близ главной городской площади, которая в разные времена звалась по-разному: Базарная, Базарно-Гостинодворская, Богоявленская, Главная Базарная, Гостинодворская, Иверская, Торговая, — а сейчас называется просто площадь Ленина. И при ней находится администрация области. Что значит «Губернаторский квартал», который был так назван отставным губернатором Виктором Крессом, не то место, чтоб хихикать — тут следует благоговеть.

Жаль, если перенесут. Про памятник наслышана вся Сибирь, нынче в Томск едут, чтоб непременно сфотографироваться с Чеховым, подержаться ему за зонтик или за нос, без этого вроде как и поездка не поездка, и Томск не Томск…

vas_pop: (Default)


Позвонил Гарий Немченко.
Тот самый. Практически классик советской прозы. Автор много чего про Новокузнецк.
Новокузнецкая городская библиотека подарила ему к юбилею библиографическую подборку, куда попала и моя статейка о Гарии Леонтьевиче.
Тихо горжусь этим спасибом.
Ниже та самая статейка.

Литература и её авторы

«ШЕСТИДЕСЯТНИК» ГАРИЙ НЕМЧЕНКО

В нашей истории, литературной и человеческой, вот уж лет полста бытует слово «шестидесятники».
«Шестидесятниками» называют людей, как-то проявивших себя в 1960-е годы. Особенно активно. Крайне свободолюбиво. Ставших примером для последующих десятилетних отрезков. «Семидесятников», что ли?
Нет. «Семидесятники» не звучит. Всё это летоисчисление, начавшись «шестидесятниками», ими же и кончается. Остальные – кто? 1970-е годы в литературе были как-то преснее и невнятнее, а в жизни совпали с временем «застоя» и ничем особенным не проявили себя. «Восьмидесятников» вроде бы не существовало и вовсе. А «девяностников» никому в голову не пришло выделять – эти кошмарные годы были наполнены такими непонятными, нереальными общественными и житейскими катаклизмами, что и вспоминать про них не хочется.
Гарий Немченко, конечно, «шестидесятник». По жизни и литературе.
Но прежде всего по жизни. Кубанский уроженец, отличник в школе, выпускник журналистского факультета Московского университета едет в Сибирь. А куда же ещё? Кодекс чести «шестидесятника» – Сибирь или Север. Великая стройка или геологическая партия. Рыболовецкая флотилия или охотничий промысел с жизнью в одинокой таёжной избушке.
Певец-бард Юрий Кукин, недавно ушедший из жизни, по «шестидесятничеству» наш земляк – ходил в геологической партии по Горной Шории. Писатель-ленинградец Глеб Горышин в Горном Алтае работал после университета, в молодёжной газете автономной области. А Гарий Немченко – в многотиражке «Металлургстрой», на строительстве Западно-Сибирского металлургического комбината.
Ещё любопытное про «шестидесятников»-литераторов.
Набольшим по части прозы у них был, несомненно, Василий Аксёнов. Одна из самых популярных его повестей «Апельсины из Марокко» действием имеет некий не то дальневосточный, не то северный припортовый город, что-то вроде Магадана – там и геологи, там и рыбаки, там и океанские пароходы швартуются с грузом экзотических, невиданных в этих краях фруктов.
Рядом с Аксёновым целая плеяда суровых ребят в самовязанных свитерах – они же и авторы, они же и герои: моряк Виктор Конецкий с мощной и нежной прозой о мужской дружбе. Одна из его книг называется «Если позовёт товарищ». На вечную тему: «Друг мой – третье моё плечо», – кстати, популярнейшая песня тех лет из кинофильма по его сценарию. Анатолий Гладилин везёт своих героев в Сибирь транссибирским экспрессом. Анатолий Кузнецов «продолжает легенду» (это так его повесть называется – «Продолжение легенды») на строительстве Иркутской ГЭС. А это геолог Олег Куваев и его колоритнейшая «Территория» о том, как в самых высоких, самых непригодных для жизни широтах разведывают касситерит, руду для выплавки олова.
С Глебом Горышиным и Олегом Куваевым Гарий Немченко потом будет соседствовать в книжке «Приключение» – сборнике рассказов о рабочих людях, об их ежедневном подвиге на благо людей.
Именно о рабочих людях, ныне практически исчезнувших из литературы, писали «шестидесятники». Даже рафинированный диссидент Аксёнов. Человек труда был культовой фигурой тогдашней прозы. В Америке шумел-гремел фильм о гангстерах «Крёстный отец», снятый по книжке-бестселлеру Марио Пьюзо, а у нас сплошные строительные профессии. «Карьеру Димы Горина» помните? Ребята ЛЭП тянут через тайгу. А фильм «Девчата»?
Лесорубы, кажется. Или всё ж строители? Скорее строители. Потому что весь Союз – стройка. И весь Союз – Сибирь, тут происходят главные события: прокладываются железные дороги, перекрываются плотинами ГЭС великие реки, поднимаются копры шахт, строятся целые города.
Запсиб начинался с Антоновской площадки – не так уж и близко от шумного города Новокузнецка, от его улиц, застроенным «сталинским ампиром». Чистая, без примесей стройка «шестидесятников»: начали в 1958 году, а первый металл, став полноценным комбинатом, Запсиб дал в 1964-м. И потом ещё несколько лет набирал силу, мужал. А рядом поднимался второй Новокузнецк, который, впрочем, охотно отзывается и на Запсиб: «Где живёшь? На Запсибе», – это летучий диалог встречающихся где-нибудь в курортных краях и узнающих друг друга новокузнечан.
Гарий Немченко, повторяю, работал в многотиражной газете. Сейчас они тоже как бы есть, но смысл и содержание их другое. Они называются корпоративными и состоят по большей части из «хозяйских» новостей: чего там готовят работягам высокомудрые и недосягаемые глазом «работодатели».
Ранешняя многотиражка была рядом с людьми. Обычный её цикл – неделя. Две, максимум четыре странички половинного формата «Правды». И ни слова вранья. Соврешь – читатели, они ж герои твоих заметок, – запрезирают и затретируют. А поможешь горячим словом – уважать будут и доверят всё, что есть на душе.
Гарий Немченко был отличным журналистом и человеком. Открытым для всех. Равно внимательным и прямым и с начальством и с простыми каменщиками. Главу великой стройки, знаменитого начальника Главкузбасстроя Звездова, в своём позднейшем романе про Запсиб, напечатанном в журнале «Новый мир», он замаскировал под прозрачным псевдонимом Крестов. Столь же угадчивы были персонажи его первых повестей «Здравствуй, Галочкин» или «Пашка – моя милиция».
Немченко естественным образом стал патриотом Новокузнецка. Это характерно для всех новокузнечан. Так повелось ещё с 1930-х годов, когда на Горбуновской площадке в 1928 году началось строительство Кузнецкого металлургического комбината. Кичливые новосибирцы уже звали свой город, ставший (по недоразумению, считали остальные сибиряки) столицей Запсибкрая, «Сибчикаго», а кузнечане, ещё не поднявшись от нулевого цикла, знали: именно их город настоящая столица Сибири, а кузнецкий металлургический – главная стройка социалистического Отечества.
Кстати, Немченко – один из творцов истории Новокузнецка. Автор, поднявший самосознание новокузнечан на недосягаемую высоту.
Этот явственный новокузнецкий снобизм характерен был для города всегда, остаётся он посейчас. Если Щегловск, а потом Кемерово был официальным центром Кузбасса – в силу благоприятно сложившегося для него транспортной схемы из-за близости к Транссибирской железнодорожной магистрали, то Сталинск, а потом Новокузнецк считал себя настоящим, без дураков и натяжек Центром.
Уже в 1930-е годы город обогнал Кемерово по населению. А потом и по благоустройству. А по славе нет ему равных: именно в Новокузнецке, на постаменте у многажды орденоносного КМК стоит спасший мир танк – «тридцатьчетвёрка», слаженная из броневой стали Кузнецка.
Так было и во всём другом. В Москве, к примеру, есть станция метро «Новокузнецкая», а «Кемеровской» или «Новосибирской» нет и вряд ли будет.
Первый роман про Кузбасс – это роман о Новокузнецке. Александр Волошин писал его, ещё не сносив фронтовую гимнастёрку. И что характерно – роман тут же получил Сталинскую премию и его заглавие «Земля Кузнецкая» стало синонимом слова «Кузбасс». И поэтическим вариантом бюрократического наименования «Кемеровская область».
Вслед за Александром Никитичем Волошиным – Гарий Леонтьевич Немченко. Волошин из лениградцев-питерцев. Немченко – кубанский казак. Но по духу оба коренные сибиряки. Ибо духом сибирские. И характерами – нараспашку.
Моя самая любимая вещь у Немченко – рассказ «Хоккей в сибирском городе». Сюжет, если смотреть на сюжет в классическом смысле: завязка, развитие действия, кульминация, развязка, там почти что отсутствует. Ну, случился разлад в семье у одного хорошего человека. Вроде как жена изменила. И хорошему человеку стало невыносимо жить. А тот человек – знаменитость на весь город, он капитан местной хоккейной команды, которая, поймав кураж, могла «надрать» любого соперника.
И вот сник капитан – сникла команда. И уже приезжающие в город соперники, бывшие местные «выкормыши», даже не раскатываются перед игрой – что им заштатный «Сталеплавильщик», мы его одной левой.
И вдруг капитан начинает выписывать свои знаменитые круги коньками и делать немыслимые с точки зрения гравитации маневры, и манипулировать клюшкой самым непостижимым образом, вводя противника в ступор, проникая сквозь стену «раскорячившихся» (словечко Немченко) защитников и вот они только и могут провожать взглядом летящую в ворота шайбу: «Эх…».
А капитан победно вскидывает руки. А с трибуны, сейчас бы её назвали ВИП-трибуной. Ему пашет женская ручка в белой варежке. Помирились. И вновь, как в былые времена, набившаяся под завязку в хоккейный стадион публика ревёт от восторга.
Героя рассказа зовут Виктор, а его малость заполошную жену – Виктория. Победитель и победительница.
…День рождения Гария Немченко почти что совпадает с Днём металлурга. «Почти что» говою, потому что в этом году он совпал абсолютно – третье воскресенье июля нынче пришлось на 17 августа.
Писателю и почётному новокузнечанину (он награждён знаком «За заслуги перед городом Новокузнецком») исполнилось 75 лет. Не побоюсь казаться банальным, сказав, что этот сибиряк кубанского роду столь же юн сердцем, как низший чин советской журналистики – молоденький выпускник журфака, пришедший на великую стройку.
Стройку, которая вывела его в люди и в первоклассные писатели. Как их называли? Ага – «шестидесятники»!
Но вообще-то Немченко прозаик на все времена, а 60 да и 75 – просто цифры.
vas_pop: (Default)
Ещё о Багрицком.
igor_panin напомнил про его поэму «Февраль».
Очень еврейская вещь. Сюжетная. Несчастный местечковый дрочила становится большевистским комиссаром, ловит девушку, которая ему когда-то не дала, и удовлетворяет свою противоестественную надобность.
Самодовольное жидовство так и прёт.
«Февраль» будто специально был сочинён, чтобы родить во мне отвращение к Багрицкому.
Поэма написана верлибром, что усиливает отвращение.
Хорошо, что есть Багрицкий не еврей, а русский поэт.

Пастернак, по-моему, еврейством не бравировал. И большевизмом тоже. Хотя у него есть про Ленина: «он был, как выпад на рапире». Но в целом он другой, эдакий дачно-невнятный: «со мной, с моей свечою вровень миры расцветшие висят».
Да и вообще, если не ошибаюсь, Пастернак был выкрест, а вырос на классической русской литературе и музыке: его отец иллюстрировал «Воскресение» Толстого.
У Мандельштама еврейство под спудом. Бродский уже и не еврей и не русский. Космополит.

Багрицкий, если припомнить, родил целое направление поэзии и поэтов – романтиков мировой революции.
Там Джек Алтаузен, писавший одновременно и под Багрицкого, и под Киплинга.
Иосиф Уткин, от этого только и осталось, что отчаянная «Комсомольская песня»: «Мальчишку шлёпнули в Иркутске».
Михаил Светлов: «Гренада» и прочее.
Троцкисты, в сущности. По Троцкому Россия – растопка для костра мировой революции.

Перед войной новое поколение русско-еврейской романтики: Михаил Кульчицкий, Павел Коган. Это кому из них принадлежит эффектное и, соглашусь, поэтичное: «Но мы ещё дойдём до Ганга, но мы ещё умрём в боях, чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя»?

Вообще феномен евреев, пишущих по-русски, но при этом всё равно остающихся евреями, стОит внимания. Интересно, кто-нибудь исследовал это «без гнева и пристрастия»?
И именно в контексте «мировой революции»?
Чтобы в её, так сказать, процессе избавиться от комплексов местечковых дрочил…
vas_pop: (Default)


Вдруг обнаружил отсутствие у себя в библиотеке Багрицкого.
Упущение было легко ликвидировано с помощью интернет магазина.
Выписал книжку из малой серии «Библиотеки поэта».
Славная серия.

Все самые известные вещи Багрицкого: «Разговор с комсомольцем Дементьевым», «От чёрного хлеба и верной жены…», «Контрабандисты».
Собственно, эти я помню и без книги, несмотря на склеротические провалы в памяти.
Жаль, нет ранних стихов. Там Багрицкий работал в стиле (можно и так сказать) Николая Гумилёва, его «Романтических цветов».
Не уверен, что Багрицкий в пору молодости читал Артюра Рембо, например, «Пьяный корабль» в роскошном переводе Павла Антокольского, но мне, когда я случайно ухватил в иркутском букинистическом на улице Лермонтова первый том довоенного неоконченного собрания сочинения Багрицкого (дальше первого тома дело не пошло), это казалось почти очевидным.
А может, они в этом смысле похожи с Антокольским, которого я, признаться, знаю очень мало.

Том был отдан для прочтения, кому – не помню. И зачитан.
Ну, вот пробел на малую толику восполнен.
Воспроизведу на коду ТОТ САМЫЙ стих:

От черного хлеба и верной жены
Мы бледною немочью заражены...

Копытом и камнем испытаны годы,
Бессмертной полынью пропитаны воды,-
И горечь полыни на наших губах...
Нам нож - не по кисти,
Перо - не по нраву,
Кирка - не по чести
И слава - не в славу:
Мы - ржавые листья
На ржавых дубах...
Чуть ветер,
Чуть север -
И мы облетаем.
Чей путь мы собою теперь устилаем?
Чьи ноги по ржавчине нашей пройдут?
Потопчут ли нас трубачи молодые?
Взойдут ли над нами созвездья чужие?
Мы - ржавых дубов облетевший уют...
Бездомною стужей уют раздуваем...
Мы в ночь улетаем!
Мы в ночь улетаем!
Как спелые звезды, летим наугад...
Над нами гремят трубачи молодые,
Над нами восходят созвездья чужие,
Над нами чужие знамена шумят...
Чуть ветер,
Чуть север -
Срывайтесь за ними,
Неситесь за ними,
Гонитесь за ними,
Катитесь в полях,
Запевайте в степях!
За блеском штыка, пролетающим в тучах,
За стуком копыта в берлогах дремучих,
За песней трубы, потонувшей в лесах...
vas_pop: (Default)
Нобелевскуую премию по литературе получил какой-то китаец.
Ктонить читал?

Делая одно время литературное приложение в облгазете, я пословоблудил по поводу этих самых премий.
Воспроизведу под катом:

Read more... )

Profile

vas_pop: (Default)
vas_pop

September 2015

S M T W T F S
  1234 5
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 06:39 am
Powered by Dreamwidth Studios