vas_pop: (Малевич)
В журнале "Дилетант" лампадно-постное статейко о послании-благословении Патриарха Тихона верховному правителю России Колчаку: http://www.diletant.ru/articles/10579935/
И, как водится, опрос: "Хотели бы вы, чтобы Колчак пришел к власти по итогам гражданской войны?".

Очень московский вопрос.
У сибиряков, чьи предки жили в Сибири во время гражданской войны, всенепременно кто-нибудь воевал в партизанском отряде. Естественно, против Колчака. Восстание шумело от Тюмени до Алтая и от Урала до Якутии.
Мой дядя Егор Захарович партизанил. А малолетнего моего отца чуть не застрелили за дезертировавшего из колчаковского войска брата.
Такшта хер бы адмиралу вывалился в Сибири. Вовсе не Тухачевский с Блюхером победили Колчака и интервентов, а партизаны Мамонтов, Рогов, Щетинкин и много-много других, частью безымянных.

При всяческом почтении к Православию и Христовой Вере, тут Патриарха Тихона не одобрю.
Подробности о Колчаке и подколчачниках в материале доктора истории Голуба: http://www.rashanasha.ru/9820.htm

ПиЭс. Многие сибирские партизаны позже не приняли и большевиков. Георгиевский кавалер (полный бант) Александр Петрович Кайгородов в 1920-е годы держал антибольшевицкий фронт на тысячу вёрст - от Телецкого озера и до казахской Бухтармы...

ПиПиЭс. Фамилия Колчак тюркского происхождения: "кол" - озеро, "чак" - уменьшительный суффикс.
Озерко.
vas_pop: (Default)
На президиуме Госсовета 29 ноября президент Владимир Путин обрушился с критикой на Министерство по развитию Дальнего Востока, обвинив его в «провалах в работе» и «размывании ответственности»: http://lenta.ru/articles/2012/11/30/oldnewplan

Минвостокразвитие – это, пожалуй, всё, что было создано после разговоров почти годичной давности о важности для страны развития Сибири и Дальнего Востока. Министерство получило новые офисные здания в Москве и Хабаровске. Притока инвестиций и создания новых производств не случилось. Пока что, по мнению наблюдателей, реализуются старые, сырьевые подходы: продолжается строительство нефтепровода из Сибири в порт Косьмино, осуществляются газовые проекты на Сахалине. Вот, пожалуй, и всё.

Главное, чего нет: госкорпорации по развитию Сибири и восточных территорий. Госкорпорации с чрезвычайными властными полномочиями, в чём-то похожей на знаменитый «Дальстрой», успешно осваивавший огромную территорию от Якутии до Чукотки, но, конечно, «новый Дальстрой» без лагерей и конвоя, зато с особым характером налогообложения, определённой экстерриториальностью в вопросах управления, льготами работникам корпорации.
Владимир Путин сообщил, что готов вернуться к обсуждению идеи госкорпорации и в качестве первого аргумента заявил о том, что фонд развития восточных территорий будет увеличен с 15 до 100 миллиардов рублей.

Между тем пока нет чёткой концепции развития региона. Что делать с территориями, откуда нынче идёт отток населения? Пока, кроме благих пожеланий, чтобы всё стало хорошо, а не плохо, нет. Причина давно названа – москвоцентризм. Доходы от продажи сырья – это прибыль федеральных государственных компаний. Налоги с прибыли поступают в федеральный бюджет, из которого инвестируются государственные проекты. Реализуют их федеральные компании, «заряженные» на быстрое извлечение прибыли за счёт вывоза сырья. Ровно так же поступают и «частники», готовые вложиться в нефть и газ Сахалина и более ни во что.

О комплексном развитии территорий, как в эпоху корпорации «Дальстрой», речь вообще не идёт. Новосибирские журналисты, зло заострившие проблему в остропублицистическом фильме «Нефть в обмен на ничего» http://films.imhonet.ru/element/6559947/movie-online/, получается, во многом правы.

Москва, между тем, продолжает заседать.
Вот ещё один президиум и ещё одна выволочка чиновникам от Путина…

http://lentaregion.ru/41058
vas_pop: (Default)
Вчера ошибся, назвав Поднебесные зубья с окрестностями – четвёртым чудом. Оно – пятое. Ранее были осмотрены и описаны
1. Белокаменный плёс на Кии: http://vas-pop.livejournal.com/796006.html
2. Река Верхняя Терсь: http://vas-pop.livejournal.com/797721.html
3. Пещера «Грандиозная»: http://vas-pop.livejournal.com/798872.html
4. Само собой, Хомутовский порог на Мрассуhttp://vas-pop.livejournal.com/800760.html
5. И, конечно, Поднебесные Зубья: http://vas-pop.livejournal.com/804872.html
Сегодня о Томи, шестом по счёту, но не по значению чуду

Закат над Томью:


Полностью я её не прошёл.
Полностью, от истока, который находится на горном массиве Карлыган, до устья, которое в Томске, её прошёл Геннадий Евлампиевич Юров, написавший после книжку «Труженица Томь» (Кемеровское книжное издательство, 1974).
Поклон ему.
А я ходил по ней частями. Пару раз после сплавов по Нижней Терси. Частично на вёслах, а потом на катере до Кемерова.
На Верхней Томи был.
Нынешним летом прогреблись от Новокузнецка до Салтымакова.

Марьин корень, он же пион, июньский цветок:

Томь – основное и самое популярное место отдыха в Кузбассе.
Летом всё и вся липнет к воде. Там, где открываются подъезды к пляжам и отмелям, - машины и палатки.
Но, конечно, самые смачные томские места – те, куда можно лишь доплыть. Там и рыба, и самоцветные камушки по косам. И всяческие курьи и протоки – всё ещё рыбные, как ни давит выбросами, как ни грязнит воду промышленный южный Кузбасс

Журавли над рекой:


Ну, притоки, конечно. Каждому отдельную строчку.
Буйный Казыр.
Быстрая Бельсу.
Баловница Теба.
Светлая Уса.
Скалистая Мрассу.
Сёстры Терси - Верхняя, Средняя и Нижняя.
Мрачная Маганакова, вся в бобровых хатках.
Медленный и солидный Бунгарап.
Мужественный Тайдон.
Осипова в киноварных берегах...

Томь сверху:


Некоторые не назвал за малостью\маловодностью, но уж пусть простят.

Домик у реки:


Томь объединяет собой нашу область, превращая её из административно-хозяйственной единицы в географическую. Правильней бы и административное деление вернуть в 1940-е годы, когда Томь была полностью в границах Кузбасса.
И Кузнецкую котловину, которую Томь рассекает строго с юга на север, назвать Томской.

Рафт в одной из томских проток:

Правда, гороод Томск тут примешался.
Ладно, пущай будет Усть-Томск, отдав узурпированное имя нам.

ПиЭс.
Фотографии не мом, я так красиво строить кадр не умею. Это Юрий Дьяконов (Кемерово) и Николай Бахарев (Новокузнецк).
vas_pop: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ntv в На Ямале все хорошо
Какие милые народности живут в нашей многонациональной стране, я и не знал. Век живи – век учись!

b5

Read more... )
vas_pop: (Default)


Это старый, ещё чёрно-белый снимок Николая Карева. На заднем плане - катамаран, это мы плывём.
Сделан с перепроявкой. Наверное, чтоб темнее было. Хомутовский, он же Мрасский порог выглядит мрачновато.
Обычно это шумное и весёлое зрелище. Быстроток длиной километра в четыре с несколькими - штук их восемь, однако, - разновысокими ступеньками. Категория сложности - третья. Из шести возможных, высшая – шестая.
Впрочем, сильно зависит от уровня воды. После дождей на категорию, думаю, подрастает - однажды нас (шли вдвоём с Лёхой Касицким, Царство ему Небесное, всё меньше друзей остаётся на белом свете) чуть не положило: у Лёхи вырвало весло, я кое-как выгребся, по сантиметру...

А вот так мы тут ехали в 1999 году, на фото новокузнечене Прохор (справа) и Александр:


Ещё фото из того же похода: кильватерная колонна 



Ещё был поход. Где-то в 1990-е.
Снято на автоспуске. Перед стартом. Где-то на берегу пониже Усть-Анзаса.
Володя Соколов, Сергей Кельберг и я.



По берегам - гигантские гранитные "оладьи", приглаженные водяными струями..
Бывал здесь несколько раз. Впервые, если точно помню, в 1988 году (может быть, это было в 1989-м), а последний раз - в позапрошлом.

Это после первого прохождения порога. Володя Соколов, Сергей Калинин (умер 32 лет на Кии - сердечная недостаточность) и я в 1989 году. Мы пошли впервые (кат-четвёрка) без опеки более опытных товарищей и, понятно, рады благополучному прохождению



О страшном Мрасском пороге сочинены многие легенды. Одна из них о том, как несколько шорских искателей приключений, аргонавты таёжной "черни" ("чернь" - русское название здешней тёмнохвойной тайги) пустились в дальний и путь и все в этом пороге погибли. "Прос пос порос", - так записала фольклористка Надежда Дыренкова, то есть "Все лучшие погибли".
В новое время тут потерпел крушение старатель Красилин. Вёз два пуда намытого по ручьям золота и навернулся на салике (плот по-тутошнему – называется «сал»). Место, где настигла трудолюбца коварная судьба, прозвали «Красилинское бучило». Раньше оно в натуре было бучилом: полутораметровый водопад и «бочка» под ним, немудрено навернуться.
Позже, при Советской власти и во имя лесосплава бучило, собиравшее молевой лес в заломы, взорвали.
Но всё ж лет сорок тому назад тут погибли осинниковские школьники, поехавшие на Мрассу после выпуска отдохнуть. Деревянный плот разбило о камни и большинство ребят не выплыло.
В начале порога стоит памятник погибшим.

А в конце порога, у притока, падающего с правого берега и на виду у открывшегося гольца Огутун (последний голец шорской гряды) есть могилка семьи неких Першиных. Лихие люди зарезали отца, сына и сынову жену.

Замечу, что тут очень хорошее стояночное место: чистенький приток, песчаный пляж и весменнее половодье приносит много дров.

А здешние места всегда были лагерные. Да и остаются. Лесоповалом занимается лагерь в Майзасе, что около Междуреченска, на Томи, за водоразделом.
Мрассу у них как бы зона отдыха. Тут и рыба, и ягода, и шишка, и грибы.
С некоторых пор Мрассу популярный туристский маршрут для команд-компаний с некоторым опытом. Стартуют обычно или из самого дальнего посёлка Горной Шории – Мрассу, где одноимённая река начинается. Или со среднего течения, от Усть-Кабырзы.
Там же в Усть-Кабырзе можно купить билетик на право посещения Шорского национального парка.

…Много чудесных красот на этой речке. Но чудесней всего – такое моё мнение – Хомутовский порог.

Ещё несколько снимков Николая Карева. Скала "Заслонка". До порога часа два ходу.



Ночь на Мрассу:



Опять мы с Серёгой...



ПиЭс.
На Мрассу наговаривают: дескать "Жёлтая река" в переводе.
Фигня.
Жёлтой она бывала раньше, когда во время дождей пёрла взвесь из притоков, где рубили лес и мыли золото. Сейчас лесоповала нет и драга работает по-моему только одна - острожненько, не дай Бог что, тут теперь Национальный парк.

В названии корень "пра" (шорцы именуют Мрассу - Прасс, у них нет разницы между фонемами "М" и "П"), что значит - "кедр".
Когда-то нижнее течение Мрассу именовалось Сибирган (там был посёлок Сибирга, сейчас его смёл угольный разрез "Сибиргинский"), то бишь Река народа "Сибир".
Вот теперь и думайте, откуда пошло название "Сибирь".
vas_pop: (Default)
Делаю перепост специально для партиотов Кузнецка

Оригинал взят у [livejournal.com profile] humus в <b>Бийск</b>

+35 )
vas_pop: (Default)


Восстановил ещё одну книгу из сгоревшего дома.
Василий Васильевич Сапожников. Том его алтайских записок.
1949 год. Географгиз.
Сейчас ничего подобного не издают.

Профессор Томского (тогда, первый в Сибири, он назывался Сибирским) тщательно исследовал Алтайские горы. Как Русский Алтай, так и Монгольский.
Это было на рубеже 19 и 20 веков.
Сапожников - первооткрыватель алтайских ледников. Он прошёл не раз эти горы с востока на запад и с севера на юг. Несколько лет он начинал свои походы из Уймонской долины.
Характерно, что все поселения и географические пункты, в том числе данные его экспедициями, сохранились в исконности. И даже не слишком испохаблены туристами и настырными рериховцами.

Книга характерна подробностями - геологическими, ботаническими, географическими. Довольно безэмоциональна по первознакомству с текстом. Но по внимательному чтению понимаешь, почему Сапожникова притягивали эти места, ибо нет места, равного Алтаю...

Чисто житейская подробность: когда у нас несколько лет тому в Уймоне возникла надоба увидеть Белуху, я вспомнил запись Сапожникова, что в ясный день гору можно видеть с первых террас Теректинского хребта.
И вот мы поднялись над деревенькой Курунда (или Кастахта, они рядом) и увидели Белуху.
Через сто с лишним лет после того как её оттуда увидел сибирский путешественник Сапожников.

ПиЭс. Переплёт в аховом состоянии.
Но всё остальное, вплоть до приложенных чертежей, на месте.
Книжка из какой-то профсоюзной библиотеки. Штампы утраченной эпохи - это такой исторический юмор.
vas_pop: (Default)
ВОЙНА ПОСЛЕ ВОЙНЫ: АТАМАН СОЛОВЬЁВ



С приходом советской власти партизанская война не утишела, как следовало бы ожидать. Слишком разношёрстными были партизанские отряды. От идейно большевистских (их командиры стали красными военачальниками, как енисейский партизан Пётр Щетинкин), до анархистских, как отряды Григория Рогова или Ивана Новосёлова на Чумыше и Ине, и от сепаратистски настроенных формирований аборигенного населения, как те, которыми командовал эсер Александр Кайгородов на Алтае, до казачьих, подобных «банде» атамана Ивана Соловьёва, действовавшей на стыке Хакасии и Кузбасса.
Три года назад, в октябре 2009 года, в честь Григория Рогов была открыта мемориальная доска в селе Хмелёвке Заринского района Алтайского края.
Тут его тело нашло пристанище в земле в 1920 году, захороненное в братскую могилу с ранее погибшими товарищами.
Возможно, это начало изменения отношения к знаменитым персонажам Гражданской войны. Если ставят памятники Колчаку, то отчего ж их не ставить народным героям? Пусть и не ладившим с Советами? Но оставшимися в сибирской исторической памяти?
Ярким было противостояние двух интереснейших персонажей «послегражданской» воны – казачьего предводителя Ивана Соловьёва, объединившего вокруг себя разрозненных и разношёрстных противников советской власти, жестоко завинтившей гайки в период «военного коммунизма», и молодого командира частей особого назначения Красной армии Аркадия Голикова, получившего прозвище Гайдар. Об этом написаны романы и повести и даже снят фильм «Конец императора тайги».
Кстати, ничего сильно романтичного в прозвище Аркадия Голикова нет. «Гайдар» не означает «знаменосца, скачущего впереди отряда», это малость искажённое слово-вопрос «Хайдар?», то есть «Куда?» - Аркадий «Голик-Хайдар», преследуя врага, таким манером интересовался, куда двинулись соловьёвские конники.
Характерная особенность тактики Соловьёва – сезонность. К лету его компания разрасталась до нескольких сот сабель, а с наступлением морозного периода съёживалась до нескольких десятков, уходя на дальние таёжные зимовья в горы Кузнецкого Алатау.
Нападениям и грабежам, в первую очередь, подвергались советские учреждения, рудники, продовольственные склады, общества потребителей. Порой, однако, акции соловьёвцев носили откровенно бандитский характер: они постоянно угоняли из улусов лошадей, бросали загнанных, резали домашних животных на пищу, забирали продукты, имущество, тёплую одежду и обувь.
Зимние базы Соловьёва находились в труднодоступных местах наших гор и, в частности, в их самой знаменитой части – в Поднебесных зубьях. Кстати, одна из тамошних вершин названа именем Аркадия Гайдара. Он тут неоднократно бывал по своим ЧОНовским делам.
Пару лет назад новокузнецкий туристский клуб «Мустаг» организовал большой поход по предполагаемым местам боёв Соловьева с Голиковым-Гайдаром. По-видимому лелея ещё и надежду на обнаружение «соловьёвского клада»: по легенде, часть колчаковского золотого запаса, умыкнутого у покойного государя-императора, попала к атаману. Ну, и золотые рудники он тоже грабил: самый крупный куш это, видимо, когда с Федоровского и Богомдарованного (ныне – Коммунар) рудников увезли четырнадцать и пять фунтов золота соответственно.
Но вряд ли стоило искать золотой запас державы у Соловьёва. Будущий атаман при Колчаке в большие чины не вышел, служил всего лишь урядником, так что вряд ли ему доверили державные ценности. Короче говоря, золота не нашли. Да и с иными артефактами оказалось слабовато. Но зато прогулялись по красивейшим горам и долам.
Весной 1924 года ЧОН Кузнецка обнаружил укрывище Соловьёва в другой части Кузнецкого Алатау – близ Канымского хребта, на Средней Терси. Арестовали членов бандитских семей. Сам Соловьёв объявился позже и вступил в переговоры о возвращении к мирной жизни. Его арестовали после нескольких неудачных попыток на родине, в станице Солёнозёрской.
Атамана собирались судить, но до суда дело не дошло – он был застрелен, то ли случайно, то ли намеренно, во время конвоирования, тут свидетели путаются в показаниях. Случай взялись было расследовать, но бросили: как говорится, «нет человека – нет проблемы».
Конец повстанческого движения на сибирском юге был предопределён. Советская власть, покончив с белыми, серьёзно взялась за наведение порядка. Не столько карательными мерами, сколько методами убеждения и привлечения. То есть – немного кнутом, но больше – пряником. И ведь на самом деле – это довольно ясно видно из нашего далёка – Соловьев не был политическим деятелем. Это был русский человек, который уживается с любой властью, если она «здравомыслящая». Он был согласен на социализм, лишь бы ему не мешали крестьянствовать.
А на начальном этапе существования Советской России страна выживала за счёт крестьян. «Военный коммунизм» мало кому пришёлся по нраву.
Летом 1922 года начались волостные съезды аборигенного населения. Все они дружно высказались за ликвидацию бандитизма с политической подоплёкой. Ввели практику всяческого поощрения добровольной сдачи инсургентов. Им объявили амнистию. А особо злостных и кровавых судили – гласно и открыто. А главное – быстро.
В то же время Советская власть широко использовала здесь такую форму борьбы с повстанчеством, как заложничество. При гарнизонах в крупных населённых пунктах содержались члены семей повстанческих вожаков. Параллельно ЧОН организовал сеть осведомителей на местах. Словом, населению была показана серьёзность намерений Советов покончить с «соловьёвщиной».
В заключение выписка из информационной ленты 2009 года.
«В станице Ладейская Красноярского края, на месте казни антисоветского повстанца Ивана Соловьева казаками «Единого Енисейского казачьего войска» будет установлен поминальный православный крест. Об этом сообщил атаман ЕЕКВ Вячеслав Кривоногов».
В 1990-е годы день 7 ноября, праздник Октябрьской революции, переименовали в «День примирения». Ненадолго, впрочем. Недавно праздник перенесли на 4 ноября и переназвали «Днём народного единства».
Из благих, явно, намерений. Только почему имена из ещё памятного прошлого вызывают столь разные эмоции в современниках…
«Времени не будет помириться», - пел когда-то Булат Окуджава.
vas_pop: (Default)

Новое исследование о колчаковском терроре на территории Томской и Барнаульской губерний и Акмолинской области.
Е.Г.Михеенков. Численность и состав заключенных на территории Западной Сибири в годы гражжданской войны (1918-1919 г.). Вестник ТГПУ, №9 (124), 2012.
http://vestnik.tspu.ru/files/PDF/articles/miheenkov_e._g._43_48_9_124_2012.pdf
vas_pop: (Default)


ПАРТИЗАН РОГОВ И «РОГОВЩИНА»

Территорию Кузбасса освободили от колчаковцев не столько части регулярной Пятой Красной армии, скрепленные жёсткой комиссарской дисциплиной, сколько вольные партизанские отряды. Командовали ими авторитетные мужики, вынесшие с Первой империалистической боевой опыт и навыки, часто Георгиевские кавалеры, выслужившие, как Григорий Рогов или Пётр Щетинкин (его отряд действовал на территории Енисейского уезда), офицерские чины.
Среди партизан были сильны анархические настроения. Партизанский командир Иван Новосёлов вернулся с фронта в родную деревню Байерак на речке Ине с мешком сочинений Кропоткина и Бакунина. Организовал там в 1918 году сельскохозяйственную коммуну с красноречивым именем «Анархия».
Замечу, что первое время после революции все левые силы России были активными союзниками: большевики, изрядная часть эсеров и анархисты стояли заодно. Например, в Новороссии, в Гуляй Поле, жила свободной от Белой армии вольная республика анархо-коммуниста Нестора Махно.
Во время Гражданской войны махновцы активно сотрудничали с Красной армией, а сам Нестор Иванович, числившийся комбригом, был награждён орденом Красного знамени за номером «четыре». Со временем, особенно после московского мятежа левых эсеров в 1918 году, к которым примкнули анархисты, большевики охладели к союзникам и постарались ввести эту вольницу в рамки порядка и дисциплины.
Однако в Сибири партизанское движение периода Гражданской войны находилось под влиянием анархических идей, признававших только одну форму власти – самоуправление трудящихся.
Кстати, вот записанное по памяти одно из свидетельств того времени. Анархист Новосёлов, выступая, говорит: ««Богачей и буржуев долой, а все другие должны организоваться в трудовые федерации. Продукты заводской промышленности будут вымениваться на те продукты, какие имеются в коммуне и в каких нуждается фабрика. При таком обмене деньги отпадают, и их можно совсем изъять. Когда падет Барнаул, придут российские, но мы не остановимся – мы будем дальше идти».
Наивно, но крестьянскому сердцу мило. Только куда ж дальше идти? И тут следовал ответ: «Всякая власть есть гнёт, и Советская власть – тоже гнёт. Пусть кто хочет, топчется с ней на одном месте».
Так что будущий конфликт партизанской анархии с Советами был запрограммирован, а потом и случился.
Замечу об отношении сибирских анархистов к Православию. Оно было в основном уважительным. На Алтае действовал отряд под началом анархиста Захара Воронова (Трунтова). Этот анархист был не только зажиточным крестьянином, но и регентом местной церкви.
Коммуну «Анархия» разогнали колчаковцы и Новосёлов с мужиками ушёл в лес. Всего их было 12 человек. Постепенно отряд обрастал людьми и переместился в глухую Мариинскую тайгу, в сторону посёлка золотодобытчиков Центрального. После нескольких безуспешных попыток посёлок был в июне 1919 года освобождён, колчаковская администрация и её пособники изгнаны.
Затем Новосёлов ушёл в Кузнецкий уезд, где соединился с отрядом Григория Рогова, пришедшим с Алтая.
В первых числах декабря 1919 года восстали воинские части в городе Кузнецке. Убив несколько офицеров, восставшие принялись грабить. Было разгромлена тюрьма, содержащиеся в ней политические заключённые и просто уголовники разбежались, самоорганизовавшись в бандитские шайки. Да и некоторые кузнечане воспользовались случаем и вовсю мародёрствовали. Вакханалия беспредела продолжалась несколько дней, город был разгромлен
Формально власть в городе захватил ревком, но его положение было весьма шатким. Ревком обратился за помощью к отряду Григория Рогова.
Позднее, когда большевики окончательно рассорились с анархистами, роговцам были приписаны все злодеяния, совершённые в течение нескольких дней междувластия. По некоторым данным во время этих событий погибло до 700 жителей Кузнецка. По другим – четыреста. А писатель Владимир Зазубрин, весь горячий период Гражданской войны проведя далеко о наших мест (лечился от тифа у родственников жены в Канске), написал в очерке «Неезженными дорогами», спустя несколько лет, вот что: «Из четырёх тысяч жителей Кузнецка две тысячи легли на его улицах».
Так родилась легенда о «роговской чистке», за которой вряд ли есть правда. Бывшие партизаны вспоминают о том, что на смерть было осуждено 12 человек, которых, и следовало осудить. Но, повторяю, кровавая сказка о Рогове привлекла внимание литераторов – о нём написал не только Зазубрин, но и Вячеслав Шишков в повести «Ватага», представив партизанское движение диковатой пугачёвщиной.
Кстати сказать, позже Шишков принялся за большой роман-исследование «Емельян Пугачёв».
Но вот свидетельства очевидцев: кузнецкий житель Коновалов, «пимокат и член ревкома», вспоминает так: «То, что пишут и говорят о безобразиях Рогова — это вымысел, клевета. Осуждено и казнено было человек 12, самых злейших врагов народа. Все они были известны кузнечанам. Ну, а насчет грабежей, то… грабили не партизаны, а наши кузнечане и мужики из других деревень под маркой партизан. Если бы не партизаны Рогова и Сизикова, то каратели уничтожили бы нас, повстанцев, и половину жителей города». Завхоз Кузнецкой уездной милиции Пинегин согласен с Коноваловым: «Я все время был в Кузнецке и видел, что делалось. Было убито при Рогове десятка полтора-два, тех, кого давно надо было побить за убийства, издевательства и глумления над трудовым народом». А житель Кузнецка Бехтенев позже говорил: «Вот сейчас я убедился, что Рогов напрасно не бил людей, основательно разбирался… Надо было бы побить не полтора десятка, а в три раза больше».
Действительность была скупее, чем легенды, времени измываться над врагами не было, требовались действия. После Кузнецка отряд Рогова двинулся на Кольчугино, помог восставшим углекопам, а потом пошёл на Щегловск. Из города был выбит пехотный белогвардейский полк. Остатки его роговцы уничтожили на Мариинском тракте близ деревни Дмитриевки.
Никаких репрессий по отношению к местному населению не предпринималось, что знаково.
Из Щегловска Рогов вышел на станцию Топки и за нею, в районе полустанка Арлюк дал бой отступавшим под напором Красной армии белогвардейским частям. Бой оказался неудачным для отряда – колчаковцы бежали от Красной армии и рвались на восток, сражались отчаянно. Партизаны потеряли около ста человек убитыми и рассеялись по окрестным лесам.
Помогла Пятая Красная армия, потеснившая беляков по Транссибу в сторону Красноярска. Реввоенсовет армии издал приказ о подчинении роговского отряда 35-й дивизии красных. Рогов отказался выполнить приказ и был арестован. Январём 1920 года Рогова под конвоем возвратили в Кузнецк для разбора его действительных и мнимых прегрешений. Пару недель он посидел в кузнецкой тюрьме, потом его отправили в Новониколаевск.
В феврале Рогов был выпущен реабилитированным и получил из советской кассы компенсацию – десять тысяч рублей. По-видимому «расчётными знаками» советского правительства, потому что все другие деньги были либо «керенки», либо колчаковской «чеканки», либо сохранявшиеся в хождении за неимением других «николаевки». Ему было предложено вступить в большевистскую партию, пообещали работу в советских органах, но партизанский командир отказался.
Григорий Фёдорович Рогов возвратился в родное алтайское село Жуланиху, куда как раз наведался продотряд за хлебом для солдат Красной армии и фуражом для её кавалерии. Рогов счёл поведение продотрядовцев осудительным и вновь поднял восстание. Продолжалось оно недолго – около двух месяцев. Вскоре его застрелили (по другим данным – сам застрелился) в стычке с ЧОН (частями особого назначения).
Термин «роговщина» со временем стал политическим. Употреблялся для характеристики врагов, изменивших Советской власти. В новейшее время либеральные историки зачислили Рогова в большевики и разгромленный Кузнецк (замечу – по свидетельствам очевидцев разгромленный до прихода партизан) поставили в вину большевикам…
Некоторым образом история моей семья связана с партизанами-роговцами. Старший брат моего отца (они жили тогда в селе Лебеди нынешнего Промышленновского района) был мобилизован к Колчаку, дезертировал (моего тогда малолетнего батьку чуть не застрелили за найденную в скирде сена английскую шинель – сердобольный казак дал возможность сбежать) и вместе с другими мужиками скрылся в тайге близ села Ваганова. Там присоединились к партизанам. А после расформирования роговского соединения стал красноармейцем и ушёл вместе с Пятой Красной армией на Дальний Восток.

Фото: памятник Григорию Рогову на его алтайской роодине.



Следующий экскурс в историю связан с именем атамана Соловьёва.
vas_pop: (Default)


История Сибири 20 века немыслима без истории партизанского движения в период колчаковщины. Много противоречивого сказано о красных партизанах. При доминировании Коммунистической партии народные восстания против Колчака объявляли большевистскими. Потом, после реабилитации адмирала (ему теперь памятники по Сибири стоят), бандитскими. Сейчас, малость охолонув от сиюминутных политических интерпретаций прошлого, вроде приходим к общему знаменателю. Но единого мнения о партизанском движении всё ещё нет.
Ниже субъективные заметки журналиста об исторической правде, как она ему видится после прочтения многочисленных источников и свидетельств.
Итак…


Гражданская война в Кузбассе, да и во всей Сибири, началась с мятежа чехословацкого корпуса. Мятеж вспыхнул на всей территории Сибири, от Урала до Иркутска.
Несколько слов о корпусе. Он был сформирован из пленных. Принимал участие в военных действиях против Австро-Венгрии и Германии. После падения монархии в России формально числился в составе французской армии. По договорённости с новым российским правительством (сначала с буржуазным, а потом с советским) корпус подлежал выводу с территории России по Транссибу до Владивостока, а дальше военными транспортами морем – в Европу. Личному составу сохранили стрелковое оружие.
Первый эшелон благополучно добрался до Владика в начале 1918 года. Остальные растянулись по всему Транссибу. Пятьдесят тысяч вооружённых людей. Это в период, когда старая армия практически прекратила своё существование, а Красная армия только-только начала формироваться.
Вывод корпуса совпал с началом военной интервенции против Советской России со стороны, в том числе, Антанты. Центральное правительство отдало распоряжение о разоружении корпуса. Но исполнить такой приказ было практически невозможно. Восставший корпус свалил ещё слабую советскую власть.
В Кузбассе мятеж начался в Мариинске. Там стоял крупный чехословацкий отряд. К концу июля 1918 года весь Кузбасс оказался в руках мятежников.
Чехословаки привели к власти буржуазную интеллигенцию, проведшую выборы и создавшую коалиционное (без большевиков, однако) правительство в Омске, но ненадолго. Интеллектуалы и доктринёры призвали (как потом оказалось – на свою же голову) во власть адмирала Колчака, сначала военного министра, а потом, после разгона говорливой, но нерешительной эсеро-меньшевистской власти, провозгласившей на некоторое время Сибирскую республику, самозваного единоличного диктатора и «верховного правителя России».
Колчак был креатурой Антанты, точнее – Британии: его военные части экипировались из английских арсеналов, солдатские шинели и офицерские френчи были английские. И повадки по отношению к местному населению вполне колониалистские. Тогдашний военный министр Великобритании Черчилль после переворота в Омске откровенно заявил в парламенте: «Британское правительство призвало Колчака к бытию при нашей помощи, когда необходимость потребовала этого».
Общее количество интервентов на территории Сибири, помимо чехословаков, составило свыше 200 тысяч штыков. Это были: 10-тысячный американский корпус под командованием генерала Гревса; три японские дивизии общей численностью 120 тысяч человек (по официальным данным), расположившиеся за Байкалом; польская дивизия под командованием полковника Румши численностью 11 200 солдат и офицеров; два английских батальона, один из которых под командованием подполковника Уорда служил на охране Колчака; канадская бригада; французские части (1100 человек), в том числе авиационные; легион румын (4500 человек); несколько тысяч итальянцев под началом полковника Комосси; полк хорватов, словенцев и сербов; батальон латышей (1300 человек).
Сибирское крестьянство, составлявшее подавляющую часть населения, в основном безразлично отнеслось к свержению большевистских ревкомов. Но налоговые поборы при Колчаке выросли вчетверо с лишним по сравнению с царскими. Возникло недовольство и, как следствие, стычки с вооруженными отрядами, собиравшими те налоги. Параллельно Колчак начал мобилизацию в Белую армию. А воевать против своих в колчаковских налогово-карательных отрядах никто не хотел.
Реально союзниками Колчака стали только местные казаки – им в награду были увеличены земельные наделы на 100 десятин каждому.
Колчаковские опричники охотно зверствовали. Упомянутый выше американский генерал Гревс, ежедневно наблюдавший деяния казачьих атаманов в Восточной Сибири, вспоминал: «Солдаты Семенова и Калмыкова, находясь под защитой японских войск, наводняли страну подобно диким животным, избивали и грабили народ». И делал очень важное дополнение: «В Восточной Сибири совершались ужасные убийства, но совершались они не большевиками, как это обычно думали. Я не ошибусь, если скажу, что в Восточной Сибири на каждого человека, убитого большевиками, приходилось 100 человек, убитых антибольшевистскими элементами».
Правительство Колчака приняло чрезвычайный «закон о бунте». Все, кто был замечен в связи с «красными» (таковыми записали всех немонархистов, от идейных большевиков, анархистов, эсеров и меньшевиков, до просто сочувствующих и безразличных), подвергались репрессиям. Судили военно-полевыми судами в составе «троек» (вот откуда оно пошло, не из НКВД). Тюрьмы были переполнены. Создавались концентрационные лагеря (практика взята у британских колонизаторов, впервые освоивших это ноу-хау во время англо-бурской войны), в них к 1920 году одновременно содержалось более миллиона человек.
В сравнении с данными ВЧК Колчак репрессировал народу в 24 раза больше, чем «злые» чекисты в Советской России в течение всего периода Гражданской войны.
Замечу, что лагеря имелись в Кузбассе и в ближних к нему населённых пунктах: Омске, Томске, Новониколаевске, Барнауле, Бийске, Ачинске. Самый многочисленный был в Омске (33 тысячи человек), довольно крупный в Томске (11 тысяч заключённых). В Кузбассе было две тюрьмы для «политических»: в Мариинске сидело чуть более тысячи человек, в Кузнецке – 292 человека.
Первый кузбасский и один из первых в Сибири партизанский отряд создал крестьянин села Святославка Мариинского уезда Пётр Лубков. Осенью 1918 года отряд нанес удар по эшелону чехов, охранявших станцию Мариинск, и затем отошел к станции Антибес. В декабре 1918 года в село Малопесчанка был послан карательный отряд для разгрома лубковцев. В бою были убиты командир карателей поручик Колесов и двое солдат. Позже, в бою около Святославки партизанами был уничтожен отряд прапорщика Соколовского.
В июне 1919 года в пределах Причернского края (так тогда называли обширную подтаёжную территорию на границе, прилегающую к Горной Шории и Салаирскому кряжу) возникает отряд Ивана Новосёлова. Немного позднее приходят партизаны под командованием Григория Рогова, которые до этого действовали в пределах Барнаульского и Бийского уездов. Соединившись, отряды начали действовать в местности по течению реки Чумыш. Отряд Рогова вырос в боях до пяти тысяч человек и к осени 1919 года освободил от колчаковцев значительную территорию.
Параллельно этим отрядам активно перемалывали колчаковцев другие народные армии. В целом партизанские соединения в конце 1919 — начале 1920 годов насчитывали в Сибири до 140 тысяч бойцов.
Вооружение было аховое. Пики. Охотничьи ружья, вплоть до капсюльных и даже кремнёвых. Использовали музейные крепостные орудия. И даже делали деревянные пушки. Одна из таких хранится в барнаульском краеведческом музее.
Партизанская война в Кузбассе продолжалось до прихода героической Пятой Красной армии, награждённой за освобождение Сибири от колчаковщины орденом Красного знамени.

Следующий исторический этюд о партизане Григории Рогове.
vas_pop: (Default)
Старую Сибирь принято называть каторжной. Отчасти это верно.
Но только отчасти.
Для кого государственной казной строились эти дороги, эти мосты? Для кого создавалась инфраструктура вдоль Транссиба и сам великий железный путь?
Для каторжан? 

Оригинал взят у [livejournal.com profile] humus в <b>Дорожно-строительные работы. Томский район. 1909 г. Часть 2</b>
Дорожно-строительные работы. Томский район. 1909 г. Часть 1

+49 )
vas_pop: (Default)


Романтик Эдуард Лимонов о Сибири http://www.inosmi.ru/russia/20121029/201457189.html:

Сибирь щекочет мое самолюбие. Однажды я провел зиму в Красноярске. Хотя на улице было минус 40, жители развлекались, вырезая из льда огромные фигуры. Я писал книгу о красноярской мафии и целыми днями разговаривал с бандитами и полицейскими. Это было невероятно интересно, а вы спрашиваете, зачем мне Сибирь… А какие там реки! Взять хотя бы Подкаменную Тунгуску от одного названия кровь стынет в жилах. На Алтае местные жители ездят на небольших лошадях. Как индейцы в XVII веке, только вместо луков у них ружья. Они организуются в бандитские артели, разводят оленей, рога которых продают по три тысячи долларов за килограмм. А наши кедровые леса! Красный кедр тверд, как железо, ночью в костре он горит медленно, испуская ароматный наркотический дым. В Ханты-Мансийском округе есть газ, а земля там принадлежит малому народу Хантов. Они научились отстаивать свое, разбогатели, приобрели суперсовременные снегоходы, а при этом заплетают волосы в косы, как древние китайцы…
vas_pop: (Default)


http://lentaregion.ru/38093:

Катамаран сибирских путешественников, совершающих кругосветное путешествие на катамаране, чуть не утонул в районе островов Кука (Тихий океан) из-за повреждения одной из гондол акулами вида куки-каттер, сообщается на сайте экспедиции со ссылкой на участника Евгения Ковалевского.

«Ночью катамаран стал тонуть из-за того, что одна из гондол судна стала стремительно сдуваться. Всю ночь путешественники провели, сменяясь у воздушного насоса, поддерживая судно на плаву», — сообщил Ковалевский.

По его данным, до самого большого из островов Кука — Раротонга оставалось уже недалеко, и в настоящее время команда уже в безопасности на земле.

После беглого осмотра судна экипаж катамарана обнаружил пробоину, подобные ей путешественники уже находили на гондолах во время пересечения Атлантического океана.

«Тогда виновниками бед оказались акулы куки-каттеры», — отмечается в сообщении.

На острове Раратонга путешественники планировали встретиться с принцем Sam Napa, членом Полинезийского общества путешественников, сыном королевы. Так же планировалась встреча и с королевой островов Кука.

Кругосветная экспедиция «Через океаны с Energy Diet» под руководством Анатолия Кулика стартовала 17 февраля 2008 года в Таиланде. На первом этапе команда состояла из двух человек, на самодельном надувном катамаране они прошли до Объединенных Арабских Эмиратов и вернулись в Россию на самолете. Позже были еще два этапа кругосветки, и в марте 2011 года мореплаватели завершили безостановочный переход на тримаране через Атлантику из Намибии в Бразилию. Он зарегистрирован в Книге рекордов России.

Сейчас сибирякам предстоит пройти более 35 тысяч километров. Они стартовали в Бразилии 30 марта, прошли вдоль островов Карибского бассейна. Через Мексику катамаран перевезли по суше в Тихий океан, из города Салина-Крус катамаран вышел в океан 11 июля. Планируется, что путешествие от Бразилии до Таиланда продлится около года.

Для завершающего этапа было построено новое судно, вновь, как и на первых двух этапах экспедиции, это катамаран. Это тоже сборно-надувное судно, его длина 12 метров, ширина 5 метров, вес около 850 килограммов, передает РИА Новости.
vas_pop: (Default)
Масса интересного в инете.
Только что-то перепостишь, тут же нечто новое.
Тут - строительство дорог сто лет назад в Томском районе, то есть вообще-то в наших местах, нав речке Золотой Китат.

Оригинал взят у [livejournal.com profile] humus в <b>Дорожно-строительные работы. Томский район. 1906-1908 г. Часть 1</b>


+50 )
vas_pop: (Default)
Потрясающий репортаж из Новосибирска, с завода, производящего ядерное топливо:
http://vgil.ru/2012/02/09/novosibirsk-zavod-po-proizvodstvu-yad/
vas_pop: (Default)
Запустили Богучанскую ГЭС: 
http://sdelano-u-nas2.livejournal.com/676974.html. Пока на холостом ходу и одним агрегатом. На полную мощность выйдет будущим годом.
Как ни болела, а померла - 30 лет строили.
Собственно, даже больше, если считать с создания инфраструктуры - наши ребята из ИрГУ в 1966-м студотрядом ездили строить ж.д. ветку Решоты-Богучаны.
ГЭС уже была в проекте.



vas_pop: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ihistorian в По поселкам Степного края. 1. У малороссов Ботакары
Оригинал взят у [livejournal.com profile] rus_turk в По поселкам Степного края. 1. У малороссов Ботакары
Л. Чермак. По поселкам Степного края // Сибирские вопросы, 1905, № 1.

Обложка книги Н. К. Истоминой «Сибирь и переселенцы» (Издание Харьковского общества распространения в народе грамотности, 1892)

Первое знакомство мое с поселками началось зимой 1896 года. Мне предстояло проехать верст за полтораста от города в киргизские аулы, и путь мой лежал через целый ряд поселков, сначала немецких, населенных главным образом переселенцами из приволжских губерний, а затем русских.

Дальше )

Что меня особенно поразило на первых порах, так это то, что, только въехав на деревенскую улицу, я заметил поселок — низенькие землянки без крыш, занесенные снегом, почти не выделялись на общем однообразном фоне степи, нарушаемом только темными пятнами березовых «колков». Но самые поселки производили хорошее впечатление. На задах выделялись ометы хлеба и сена, улица, покрытая пометом, свидетельствовала о том, что скота в поселке довольно много, а в невзрачных снаружи землянках было тепло и чисто. На мой вопрос, как живется, говорили, что — ничего, жить можно, только вот воды хорошей мало; рыли глубокие колодцы — и все соленая вода попадалась. Богачи, рассчитывавшие на свободные земли, были несколько разочарованы: и земли там, на родине, лучше, и пшеница по качеству выше, и цены не такие, как здесь, — «25—30 коп. за пуд — что за цена!»


Немецкий двор в Акмолинском уезде

Лошадей в немецких поселках мне давали скоро: кони всюду были хорошие, и я еще засветло приехал в первый русский поселок, раскинувшийся по берегу озера. Я думал тотчас же ехать дальше и попросил лошадей, но тут вышла «заминка». Писарь достал книгу и, посмотрев в нее, объявил мне, что раньше утра лошадей не будет.

— Отчего это?

— Видите ли, ваше благородие, тут народ собрался чуть не из 30 губерний, и все врозь тянут, порядку и нет никакого… Вот хоть бы насчет лошадей — ямщика мы не держим, а возим по очереди, вот теперь очередь Макаренки, а у него лошадей нет, а одни волы: «Хотишь, — скажет, — запрягай волов, а коней у меня нема…» И все они, хохлы, такие. К утру я достану лошадей.

Пришлось ночевать. Земская квартира, против обыкновения, была в избе многосемейного хозяина, и так как никого не ждали, то «чистая половина» была занята семьей, так же, как и другая — «черная», наполовину занятая русскою печью. Помещение не отличалось чистотою и, по–видимому, землянка была хуже слажена, чем немецкая, но было тепло, несмотря на порядочный мороз. Когда подали самовар, я пригласил старика хозяина присесть к самовару, и мы с ним разговорились. Оказалось, что они живут здесь уже 4–й год, а сами из Саратовской губер.; земли на родине у них было мало, и они решили переселиться сюда. Сначала было очень трудно, а потом ничего — поправились.

— Что же, по родине не скучаете? — спросил я хозяйку, подсевшую к нам.

— Как не скучать, наши–то места попригляднее будут, а только надо правду сказать, ведь тут мы и свет–то увидели… Тяжело было там–то, на родине, — вздохнула она.

— Как же можно! — поддержал старик. — Тут я сам себе хозяин; у меня хлеб, слава Богу, свой, две лошади, 2 пары волов, 3 коровы, овечки есть… Лето поработал, а пришла зима, я себе завалился на кошачьи горы, — показал он головою на печь, — да и лежу себе — пускай ребята управляются. Ну, а там лежать не доводилось…

— Как у вас урожай нынче?

— Уродил нынче, Господь, уродил, — отвечала хозяйка, и лицо ее приняло умиленное выражение. — Хорош был хлеб; я как–то, после Петрова, пошла в поле посмотреть пшеничку, давно не была — недосуг все, подошла, а она стоит, матушка, выше пояса, ровная, чистая, колос к колосу, просто не налюбоваться… и примолот хороший.

И долго мы еще беседовали на эту тему со стариками.

... )

Заметил я также, что переселенцы первой категории терпимее относятся к коренному населению края — киргизам, чем вторые, может быть, потому, что они не так уверены в своем превосходстве перед «ордой»; или потому, что у них меньше поводов к столкновению, или по другим каким причинам. Мне не раз приходилось слышать от богачей, облюбовавших себе хороший «кусочек землицы», принадлежащей киргизам, что давно бы следовало эту «орду» вовсе прогнать, что «она только землю портит и крещеных стесняет». А с другой стороны, приходилось видеть и слышать о тамырстве, т. е. дружестве с киргизами, и именно не богачей, а таких средних хозяев.

... )

— Ничего, живем ладно. Спервоначалу–то не очень ладили, ну а теперь ничего. Дружка я тут себе завел… я его к картошке приучаю, а он меня к кумысу да к кобылятине; овечку вот подарил мне…

Конечно, и богачи заводят тамыров, не богачи–пахари, а богачи–ловкачи, которым все равно, как ни наживать деньгу, и для которых тамырство с таким же хищником–киргизом представляет просто форму соглашения для совместного обделывания своих делишек.

Дальше )

Впрочем, я не настаиваю на этих выводах, основанных лишь на случайных наблюдениях. Нужно сказать, что тамырство с киргизами — явление, во всяком случае, не общее, а частное, в общем же переселенцы, и особенно новоселы, почти всегда становятся во враждебные отношения к киргизам, иногда сами вызывая их, иногда отвечая на настроение киргиз. Причин этому много, как общего, так и частного характера. Прежде всего, кочевник не может быть равнодушен к тому, что у него отбирают земли, имеющие для него иной раз большое значение, и отрезка которых представляет незаменимую утрату, когда, напр., отрежут брод через реку, или озеро, служащее водопоем на обычном кочевом пути для многих киргиз и т. п. И, конечно, киргизы более южных районов, где переселенцы появились только в последние годы, особенно недружелюбно относятся к ним, говоря, что тесно, кочевать нельзя, Русь стеснила… Стеснение это в большинстве случаев только кажущееся, но на первых порах оно раздражает киргиз и, как всегда бывает, неудовольствие их обрушивается на ближайшую причину — переселенцев, и начинаются стычки. Ввиду этого мне казалось бы, что в новых районах следовало бы на первых порах располагать участки крайне осторожно, осмотрительно и как можно реже, постепенно приучая киргиз, наиболее сохранивших здесь привычки номада, к русскому оседлому населению. Очень плохо влияет некоторая неровность в отношении начальства к обеим сторонам — то оно принимает сторону крестьян, и тогда киргизские главари засаживаются в холодную и дело решается в пользу крестьян, то наоборот, и тогда сидят крестьяне, а киргизы торжествуют. Пока же идет такое разбирательство со стороны начальства, враждующие стороны сами по–своему решают дело драками, отрезыванием хвостов у лошадей, задержанием пойманного на потраве скота и чуть не калечением и убийством. Можно себе представить, до какого озлобления доходят переселенцы, когда при самом начале их устройства у них угоняют лошадей, вытравляют их посевы, увозят накошенное сено. Я не хочу обвинять киргиз, я только констатирую факт и думаю, что при более внимательном отношении к делу можно было бы избежать подобных столкновений, надолго порождающих неприязненные чувства в обеих сторонах. К сожалению, в недавнем прошлом устройства переселенцев в Степном крае внимательное, беспристрастное к той и другой стороне отношение со стороны лиц, ведающих дело, встречалось только в виде исключения, зато как часты были взятки, подкупы, подлоги! О них говорят вслух, авторов их называют полными именами. Таков, напр., деятель позднейшей формации крестьянский начальник Шевченко, дело о котором, находящееся в омском суде уже несколько лет, не может быть завершено за неотысканием г. Шевченки. Этот деятель взимал с переселенцев за приписку по 3, 5 и больше рублей, глядя по состоянию. Он же, говорят, измучив переселенца, приходящего за ссудой, «завтраками», вымогал расписки на большую сумму, чем выдавал. Он же взимал дань натурой и т. д. Да и он ли один?..

Я приведу здесь, ради иллюстрации «попечительного» отношения к переселенцам одного из власть имеющих, следующий эпизод.

В 1898 году мне пришлось быть в поселке Бота–Кара, тогда еще самовольном и состоявшем не более как из десятка дворов,

... )Задумав сделать описание поселка, я попросил собраться его жителей, по одному от хозяйства, чтобы дать мне необходимые сведения, и был очень удивлен, когда среди собравшихся преобладали женщины.... )

— А где же мужики?

— Да коренные–то жители, почитай, все собрались, одного–двух нет, а эти вот женщины — приезжие, стало быть, поселиться здесь желают.

— А мужья их где же?

— А кто их знает, — отвечал осторожный сибиряк, павлодарский мещанин. — В город, однако, уехали… да вот лучше они сами расскажут.

Из баб выделилась одна пожилая женщина, типичная хохлушка, в серой свитке, несмотря на жару, в темном с цветами ситцевом платке, особенным образом повязанном.

Дальше. +2 иллюстрации )

— Здравствуйте, — поклонилась она мне.

— Здравствуйте, а где же мужики ваши?

— А мужики у городи…

— Когда же они возвратятся?

— А не знаем… — проговорила она, и вдруг слезы закапали у нее из глаз.

— Что такое, в чем дело? — спрашиваю, видя, что и другие бабы тоже утирают глаза.

— Увезли наших мужиков… увезли…

— Да за что же? Что они сделали?

— И просто не знаем, за що… приехалы урядники, чи як их там, и увезли…

— Да вы расскажите по порядку, — вмешался сибиряк, — ты расскажи, Домна, барину, как было дело… Боятся они, — пояснил он мне.

Домна оправилась и начала рассказывать действительно по порядку. К сожалению, я могу передать ее рассказ только по–русски.

— Еще как мы на родине были, да задумали, как и люди добрые, поехать в Сибирь, так знали, что нужно ехать на Кокчетав, а оттуда на такой Тычок [испорченное киргизское Аты–джок, т. е. «без имени»]. Ну, хорошо, купили это мы в Петропавловске коней, телеги и таки доехали в самый Тычок. Место хорошее, ну только народу там — страсть Божия, и все приписки ожидают. Ну, нам кум — там, в Тычке, у нас кум живет — и говорит: «Вот что, запрягайте вы коней и езжайте на Бутгору, там место хорошее и свободное». Ну, мужики поговорили–поговорили, видят, что ничего не сделать, запрягли коней, спросили про дорогу и поехали. Сначала, как по поселкам ехали, ничего было, а как выехали в чистую степь, то тут приняли муки, что не дай Бог… Конца краю нет той степи, и кроме орды никого нет. Стали орду спрашивать про Бутгору, а они по–руську не знают, то туды покажут, то сюды… И без воды–то мы сидели, и чуть что уж не голодать начали, а тут еще ребятишки расхворались, оспа чи що на них напали, горят, сыпушка высыпала… Что тут делать! Хоть ложись да помирай… И вот едем мы так, уж к ночи дело, думаем, где нам остановиться, вдруг слышим, колокольчики звякают… мы и обрадовались, — то нам Господь Бог помощь посылает. Видим, едет повозка и три лошади запряжены, а кругом орды этой много, и с лошадями. Вот мужики и давай кричать: «Стойте, добрые люди, стойте!» Остановилась повозка, мужики к ней, шапки поскидавали и говорят: «Скажите, сделайте милость, как нам на Бутгору проехать?» А тут из повозки барин выглянул, да и спрашивает: «А вы кто такие?» Ну, мужики и говорят: «Переселенцы мы, заблудились…» А барин как закричит: «Ах вы такие–рассякие, шляетесь тут, безбилетные бродяги…» — и пошел честить и так и сяк. «Я, — говорит, — вас вон выгоню, чтоб духу вашего здесь не было!..» Господу Богу небесному известно, сколько мы страху тут приняли… Наругался барин и уехал… Ну, спасибо, тут один киргиз подъехал, да и говорит: «Этой дорогой надо ехать, недалече и Бутогора будет». И правду, недалече. Приехали мы, а тут избушки пустые были, хоть плохонькие, а все же избушки; устроились мы тут кое–как с больными ребятишками, да спасибо еще дядьке Половневу — дал нам коровку доить, сам он в город уезжал; думали, что, Господь даст, поправимся с дороги, а вдруг на пятый или на шестой день приезжают полицейских двое и велят мужикам в город собираться, а нас с ребятишками больными хотели с хат повыбрасывать — начальство, говорит, приказало! Насилу упросили мы: «Что же, — говорим, — кабы на вас хреста не мае…» Так мы уже 5–й день без мужиков, и не знаем, что и будет… — закончила Домна свой рассказ.

Я прожил двое суток в поселке Батакари и мужиков не видел, больше мне уже не пришлось быть там, и какая судьба их постигла — я не знаю. Впрочем, я вряд ли ошибусь, если скажу, что, отсидев в худшем случае несколько суток в каталажке, они были отпущены с приказанием убираться вон «из моего уезда»… Но почему же холодная, и почему же вон? — спросит читатель. А просто потому, что, по взгляду этого администратора, переселение — зло, переселенцы — бродяги, попрошайки, идущие за казенной подачкой, в общем, неспокойный элемент, и чем меньше их будет, тем лучше. А так как, несмотря на все его доклады, в этом смысле, высшему начальству, переселение шло своим порядком, так он и проводил в жизнь свои взгляды на переселение вышеописанным образом. Должен, впрочем, прибавить, что, по мнению сведущих людей, не совсем бескорыстные соображения руководили этим администратором в его отношениях к переселенцам, а эти последние так прямо и указывали, что киргизы не оставались в долгу за столь ревностное охранение их интересов.


(Окончание следует)


vas_pop: (Малевич)


В глухоманном селе Старый Урюп http://lentaregion.ru/36177 воздвигли памятник Михаилу Илларионовичу Кутузову.

Всё очень просто.
Был тут когда-то передовой колхоз имени Кутузова.
И вот в начале 1980-х тот колхоз заказал настоящий памятник у настоящего скульптора в честь своего передового статуса. Отчасти такого же героического, каким сохранился в народе одноглазый фельдмаршал, победитель Наполеона Буонапапрте.

И привезли памятник.
И положили заколоченным в сарае.
Потому что кругом перестройка, не до памятника, надо перестраиваться.
Пока перестраивались, пришли 1990-е и колхоз разорился.

На колхозных развалинах возник сельхозкооператив. Тоже ничего себе передовой. И возжелал тот кооператив памятника товарищу фельдмаршалу.
Четверть века лежал памятник в сарае, ничего ему не доспелось.
Теперь постоит.

Не знаю, какой памятник из себя. Не видал. Но, чаю, похож на московский: фельмаршал с подзорной трубой, а конь с яйцами.
vas_pop: (Default)
Десять имён, явлений и вещей, символизирующих Россию.

Мельком увидел где-то во френдленте, вроде не придал значения, на память занозилась.
Думаю.

Есенин, конечно. Нет более русского поэта. Можно сказать – отчаянно русского: «положите меня в русской рубашке под иконами помирать».

Шукшин. Настолько внимательным был ВасильМакарыч, что всяк описанный им характер стал типажным. Впору себя подгонять под его «чудиков». И ведь получится.

Степь. Ну, понятно: «Степь да степь кругом».

Лес. Тайга.
Лес – дремучий. И «бескрайнее море тайги». Всё сказочное и песенное.

Байкал. Славное море. Для жителей европейской части, наверное, Волга.
Мой друг Толя Омельчук, выросший на Оби, передал в книжке «Река возвращается» своё ощущение большой реки, которая всегда рядом.
Для сибиряка близость реки, сродство с текучей водой в крови. У кого Обь, у кого Енисей, у кого малая «Переплюйка», а всё одно – река, протянутая кровеносным сосудом через большую землю в неведомое.

Дорога. «Дорогой длинною да ночью лунною…».
Тракт. Ямская гоньба.
В России любят дорогу и много времени проводят в пути. Некоторые дороги живут в народной памяти в романтичном и отчасти трагическом образе: Владимирка, Военно-Грузинская дорого, Колымская трасса, Чуйский тракт…

Водка. Куда ж без неё. Национальный напиток.

Квас. Из того ж напиточного списка. Не лимонад же.

Продолжая кулинарную тему – рыба.
Впрочем, не только кулинарную. Все нынешние мужики – рыбаки. Ибо ниточка соединяющая даже самого сверхгородского человека с природой, в русском не прервалась.
Русский рыбак-любитель не выпустит какого-нибудь сопливого ершишку в реку дорастать. Нет, непременно сожрёт под водочку. Потому что рыба для него и отдых, и добыча, и любимая пища. Большая Европа пиво пьёт с колбасой и сосисками, а гигантская Расея – с рыбкой.

Мороз. Зима. Россия – северная страна. Сибирь нынче более Россия, чем суматошный европейский мегаполис Москва или дремотный, увязший по уши в депрессии какой-нибудь Мухосранск из средней полосы.

Православие. Это уже одиннадцатый пункт. Но он не лишний, а главный.
Православие в характере России.
Точнее – православность. Которая не связывается в обязательном порядке с усердием в соблюдении обрядов и церковных правил. Она внутри русского характера. В генетике.
Даже откровенный, хотя и не воинствующий безбожник Пётр Капица сказал о себе с улыбкой: «Я православный русский атеист».
Как-то так.

Profile

vas_pop: (Default)
vas_pop

September 2015

S M T W T F S
  1234 5
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 06:40 am
Powered by Dreamwidth Studios